преса

Видання: «Рабочая газета»

Легко ли быть писательницей?

http://www.rg.kiev.ua/main.php?action=shownews&id=1368

Евгения Кононенко родилась в Киеве. Окончила механико–математический факультет Киевского университета им. Т. Шевченко и Киевский институт иностранных языков (французский, английский). Работает научным сотрудником Украинского центра культурных исследований “Имитация”. В интервью “РГ” пани Евгения рассуждает о литературе и своей профессии.

— Евгения, благодаря в частности и твоей инициативе, в Украину недавно приезжал Кристоферил Мерил, директор Международной писательской программы из США. Несколько лет тому назад ты была на этой программе. Специальность “художественное творчество” является необычной и новой для нас, хотя такой курс читается в столичном университете. Но этот вопрос до сих пор остается дискуссионным: можно ли научить “стать писателем”? Ты сама — как раз пример того, что не училась “на писательницу”, но стала ею. Ведь имеешь совсем не литературную профессию. Как ты “переориентировалась”?

— Никто из писателей не может четко, однозначно ответить, почему он начал писать. Автор прозаических произведений должен иметь жизненный опыт. И только литературой жить нельзя — разве что на определенном этапе. В настоящий момент у меня так сложилось, что зарабатываю на жизнь переводами и работаю в Украинском центре культурных исследований, но больше люблю писать собственные тексты.


— Кстати, где так хорошо выучила французский язык?

— Я ходила на курсы сначала английского языка, потом французского. В советские времена я боялась поступать на гуманитарные факультеты: была уверена, что там все заидеологизировано. Математика мне действительно нравилась. Школьная, элементарная математика не дает представления о настоящей науке, “музыке сфер”. Могла работать неплохим программистом, но это далеко не высший пилотаж. Поэтому курсы иностранных языков — это был, возможно, даже какой-то протест против “блатников” романо-германского факультета, куда мне, как я чувствовала, дорога была заказана. Позже таки окончила Киевский институт иностранных языков. Это мое второе высшее образование. В зрелом возрасте освоила новую профессию — французскую филологию.


— Вернемся к “знанию жизни”. Ты — киевлянка и сочно воспроизводишь в своей прозе быт и в целом мир, как говорится, простых людей, живущих в столице. Откуда такое глубинное знание среды?

— Во-первых, “фотографий” в моей прозе нет, то есть прямое отображение отсутствует. Много вымышленного, но сохранен определенный дух, интонации, атмосфера, как это обычно делается. У всех нас множество знакомых, родственников, которые живут в этом “среднем мире”. Иногда грешу тем, что слушаю разговоры людей в транспорте, как они рассказывают о своей жизни. Язык их может быть и неграмотный, но по-своему точный и выразительный. Какие бывают обороты!..


— Как тебе удается решать проблему языка героев? Я о том противном суржике и вроде бы русском языке...

— Не мне судить, насколько удается решать эту проблему. Трудности есть. Но вот тот же перевод. Мы же озвучиваем на украинском французов, англичан, японцев. У хорошего переводчика язык органичный, не чувствуется, что это — перевод. А сколько есть российских авторов, которые пишут о сугубо российской среде, но герои их произведений разговаривают фальшиво, искусственно. Мне кажется: здесь вопрос языка не как такового, а проблема владения словом как материалом в любом смысле.


— После того как ты “переоформила” свой путь, могла бы сказать, что проживаешь, как говорится, собственную жизнь и довольна ею?

— Да, в значительной мере, и это чувство помогает преодолевать разные трудности. Но это ощущение своего места пришло не сразу. То есть с одной стороны, я никогда не чувствовала себя на задворках жизни. Школа, мехмат — все было нормально, я любила учиться, и каких-то недоразумений не возникало. И все же, как теперь думаю, определенно внутренняя неудовлетворенность собой была. Но неосознанно. Моя самооценка повысилась, и ощущение полноты бытия — даже в личных переживаниях — появилось только тогда, когда начала писать. То есть после тридца-ти. Для меня профессиональная пригодность — очень важный компонент жизни.


— А какие трудности имеешь и переживаешь?

— Прежде всего такие, как и у многих: материальные в первую очередь. На моих плечах — двое детей. Постоянно должна думать о хлебе насущном. Жить только с литературы не могу. А относительно творческих трудностей, то это сопротивление материала и нехватка времени. С детьми — свои проблемы: они растут, формируются, требуют много внимания. Жизнь есть жизнь — всякое бывает. Случаются и тяжелые моменты.


— Что делаешь, когда тяжело?

— Берусь переводить какое-то стихотворение. Это вызывает чувство равновесия. Свое-образный сеанс психотерапии.


— Помогает ли тебе семья в творческом труде?

— К домашней работе женщины, матери нет уважения. Насколько знаю, мужчины-переводчики работают так, что и за хлебом не ходят, весь быт лежит на их женах. А здесь совсем другая ситуация. Мало того, бывает, наконец, тишина, все ушли из дома, садись и работай. Но работа не клеится.


— Ты писательница, но ты также и мать, это и хлопоты, но в то же время и полнота мироощущения женщины как личности. Что для тебя твои дети?

— Скажу сразу: я их очень хотела. Когда они меня чем-то донимают, я вспоминаю, как мечтала о них. Дети — полностью новый опыт. Немало трудностей с воспитанием и дочери, и сына. Главное, относиться к ним как к взрослым, учиться у них определенным вещам. Они — личности в становлении.


— Организованный ли ты человек?

— Не сказала бы. Но жизнь вынуждает планировать, работать в жестких часовых рамках, успевать на всех фронтах. Мечтаю о своем хотя бы маленьком кабинетике, где можно было бы спокойно работать.


— Новые времена — новые нравы. В настоящее время особенно литературная молодежь без комплексов, без табу воспроизводит, в частности, сексуальные отношения. Что ты об этом скажешь?

— Различаю эротичные сцены и примитивно-сексуальные. Негативный сексуальный опыт значительно легче отобразить, чем позитивный. В литературе трудно описать эротическое счастье так, чтобы избежать банальности. Эротические сцены для того и существуют, чтобы возбуждать определенные эмоции. Одно дело — пережить их, и совсем другое — воспроизвести так, чтобы это убедило читателя. Это одна из проблем литературы. Скажем, “Любовник леди Чаттерлей” меня не зацепил. А вот история короткой любви в “По ком звонит колокол” Хемингуэя меня очень растрогала. И дело не в откровенности. Я завидовала героине, что она встретила, хоть ненадолго, такого мужчину.



Пн Вт Ср Чт Пт Сб Нд
12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31







229 авторів
349 видань
86 текстів
2193 статей
66 ліцензій